старожилу.Если там всё чисто ,то за чем нужно было спрятать документы? Умный ты наш.Документы не уничтожены.Кто их изъял,  там  они и находятся,глубоко очень.Смекаешь ...да где? Там где закрыли дело. Единая россия своих не сажает ...УРА! Все в единую.

В вагоне имитируют что повесился, предварительно избивают и вводят наркоз, потом вынимают с петли снимают с поезда и потрошат. Цепочка людей задействуется. Если действительно нет внутренних органов.

  С Николаем Петровичем, Бог миловал, судьба не сводила, зато папашу его, старшего советника юстиции, прокурора Еврейской Автономной Области, знал лично.
   Ровно двадцать лет назад отправил я ему по почте заказным письмом подарок - пятикопеечную брошюру «Конституции РСФСР» с письменным пожеланием перечитывать её в день получки, дабы не забывал, за что ему «отстёгивает» народ денежное и остальные виды нехилого прокурорского довольствия. Несколько дней спустя, получаю повестку: явиться к прокурору области. Хоть знал уже, с кем имею дело, но каюсь, подумал: «Проняло мужика, осознал». Однако ошибся. Вызывал меня, старший советник юстиции, для того, чтобы вернуть брошюру. Так и сказал, нажимая на слово «твоя».
   - Я прокурор, мне твоя конституция не нужна. Потом добавил ещё что-то нелицеприятное. Ну и я, не сдержавшись, «отвязался», не помню точно, но примерно:
   - С удовольствием забираю брошюру обратно. Нечего тебе, говнюку, нашу Конституцию своими грязными руками лапать.
   В общем, поговорили задушевно. Хорошо, Пётр Парфёнович оказался человеком сдержанным, да и мне не хотелось присесть за мордобой прокурора. К тому же, между нами был большой стол и довольно упитанный работник областной прокуратуры по фамилии Журов.
   Свело нас уголовное дело, возбужденное по подозрению в подделке и незаконной выдаче мне «Аттестата» очно-заочной средней школы рабочей молодежи № 1.
   Как собирались, следователи Биробиджанской городской и областной прокуратур доказать «подделку и незаконную выдачу», по сей день не могу представить. Школа, где я учился и получал аттестат, находилась в трех автобусных остановках от следовательских кабинетов. Десятки одноклассников и учеников параллельных классов, преподаватели, члены государственной экзаменационной комиссии, необходимый набор документов и правильно оформленных приказов, торжественное вручение и даже последующий, как положено, «обмыв» аттестата в ресторане - всё говорило в мою пользу. К тому же, стыдно признаться, вызывал сочувствие средний бал моего аттестата, что косвенно подтверждало непредвзятость лиц его утверждающих. Ну а если учесть то, что я к тому времени уже сдавал экзамены за третий курс отделения журналистики ДВГУ…
   Полтора года, собирая кипы инструкций, приказов и разных бумаг, трое следователей тупо допрашивали десятки людей, а внешний объём самого «дела» вызывал у кого-то почтительный трепет, а у кого-то резонный вопрос следакам:
   -Ребята, с мозгами у вас всё в порядке?
   Каждый раз, когда меня очередной следователь вызывал на допрос, я задавал ему этот, с ехидцей, вопрос получая уклончивый, примерно одинаковый ответ:
   -Все вопросы к областному.
   Да… Двадцать лет. За прошедшее время некоторые посвященные в эту историю прошли путь от студентки-заочницы до старшего советника юстиции, полковника - если по-нашему. Некоторые так и остались в прежних должностях. А некоторые, как один из «моих» следаков, красивый и добрый парень Серёга Мартынов, ушли из жизни.
   У Эдуарда Кравца, бывшего начальника СМП со станции Известковая, осужденному «за уничтожение государственного имущества», к Костюченко тоже были вопросы. И самый главный:
   -За что? Я выполнил решение райисполкома, - ликвидировал чрезвычайную ситуацию, построил новый, взамен унесенного паводком, мост. А меня - в тюрьму?!
   Строительного материала под рукой не было, а на другом берегу - отрезанный от цивилизации жилой посёлок. На недосягаемой для Кравца «высоте» было принято решение использовать старую, всеми забытую, долгое время стоящую в тупике железнодорожную платформу. Быстренько провели с железнодорожниками все необходимые в таких случаях согласования, сдернули с колесных пар платформу и начали разделывать её бензорезом. Весь этот процесс демонстративно фиксировал милицейский фотограф, а когда после авральной круглосуточной работы по мосту пошли первые машины, Кравцу объявили, что он совершил уголовное преступление - заведомо испортил государственное имущество. Как и в моём случае, следователи давали понять Кравцу, что рады бы немедленно прекратить уголовное дело, но…
   Отсидел осужденный Эдуард Кравец четыре года, и, если память мне не изменяет, в 1987 году был полностью реабилитирован. Ему принесли извинения, без проволочек компенсировали материальные убытки и даже, вроде бы, моральный ущерб. Но где вы видели весы, на которых годы лагерей можно приравнять к какой-то сумме? Не буду здесь приводить имен, заказавших неугодного человека, а вот имя и должность главного исполнителя, под руководством и профессиональным надзором которого фабриковалось и рассматривалось в суде это уголовное дело, оглашу: прокурор ЕАО, старший советник юстиции, награжденный орденом «за укрепление социалистической законности в ЕАО», мастер подлогов и умышленных, по заказу, фальсификаций уголовных дел Костюченко Петр Парфенович.
 
http://abcfoto-album.boom.ru/gl0.html
 
  

конкретный ну ты работай только воровать нельзя у людей. Или ты собака? За всё надо отвечать.

конкретный - конкретный к-л