И вот, пока еще замуровывали в стену наше послание, до меня, одиннадцатилетнего пацана, вдруг дошло: что-то здесь не сходится. Ну, к примеру, все захотят жить в центре города, или в Москве, а кто же тогда будет жить на окраинах? Или вот еще, если все захотят путешествовать в дальние края,  это ж, сколько нужно самолетов? А летчиков? И если все начнут летать, то, как же востребовать их способности, а без их способностей удовлетворять их же потребности? А самое главное, если каждому будет все по потребностям, то зачем же тогда работать? Каждый может объявить, что у него способность книжки разные читать, или в шахматы играть, но кто же тогда в шахту полезет?
 
        После я много раз по этому поводу задавал взрослым неудобные вопросы, на которые они, отведя глаза в сторону не отвечали, пока кто-то из них не подсунул мне книжку о Ходже Насреддине. Помните? Как тот пообещал эмиру за двадцать лет научить осла разговаривать? А в книжке той: «А через двадцать лет или эмир умрет или я, или осел сдохнет». Ну, а тогда, уже  на торжественной школьной линейке, я понял: нас зачем-то дурачат! И тот серьезный дядя в строгом костюме, при галстуке  и директор школы, и старшая пионервожатая… Я был худшим из учеников во всей школе, и если я, закоренелый двоечник, понимал, что из нас делают дураков,  то все остальные, стоящие со мной в одном строю ученики и учителя не понимать этого просто не могли. Но понимая, что их делают дураками, они почему-то не возмущались, а стояли перед обманщиками по стойке «смирно».
 
Позже, прочитав сказку о Насреддине, я понял, что тем, кто нам «вешал лапшу», важен был лишь сегодняшний момент их благополучия и наша рабская покорность ждать, пока «осел заговорит». Им, с их колоколен, было наплевать на нас и они точно знали, что за двадцать лет… Ну, в общем, как в той сказке.

  
 
Сегодня я решил оглянуться на пятьдесят лет  назад и вспомнить то время золотое, -1962 год, аккурат после ХХII съезда  нашей родной КПСС. Было мне тогда одиннадцать лет, и учился я в самой прекрасной школе №1 города Биробиджана. Помню, выстраивают нас на школьную линейку и рассказывают, что, через двадцать лет, нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме. То есть тогда, когда от каждого по способностям и каждому по потребностям. Но через двадцать лет. Понимаете, да? Потом зачитывают нам письмо, от нас, этому самому поколению советских людей, которые будут жить уже при коммунизме, сворачивают это письмо в трубочку, суют в металлический цилиндр, цилиндр замуровывают в стену школы и вешают на это место полированную из нержавейки пластину с надписью: «Пионерам 1982 года от пионеров 1962 года».
 
     Так уж получилось, что за всю славную историю нашей школы я был, пожалуй, единственным учеником, который не был пионером. Нет, меня не изгоняли из их стройных рядов, меня просто туда никогда не принимали, о чем я, в принципе, не очень-то и жалел.  И вот, пока взрослые дяди и тети нам про все это красиво рассказывали, пока прятали это послание в стену, аккуратно закладывали его кирпичом, штукатурили и прилаживали нарядную табличку с надписью, школьная линейка стояла, чуть дыша, по стойке «смирно». Меня же, без пионерского галстука, всегда задвигали  где-то сзади, поэтому я  мог свободно дышать. Дышать и размышлять:  «Так, какие я там способности буду через двадцать лет  коммунизму отдавать, я еще не знаю, да это и не важно, главное, какие у меня к тому времени будут потребности? А потребности у меня будут, ух!!! Надо будет только после линейки все это записать, чтобы не забыть. Ну, квартира в центре города, это само самой, двух, а лучше трехкомнатная, обязательно со всеми коммунальными удобствами.  Ну, там, чтобы вода, туалет, ванная, газ, с отоплением обязательно, а то замучился я в наш барак воду за двести метров из обледенелой колонки таскать, печь ненасытную углем кормить, да и дымит, зараза,  глиной с конским пометом через день надоело её  мазать. Обязательно две пары сапог, одни на работу, можно кирзачи, а вторые на выход, - хромовые, если конечно повезет. Хотя, наверное, через двадцать лет по Биробиджану народ уже будет в ботиночках лакированных фасонить. Нет, лакированные ботиночки, конечно, хорошо,  но сапоги в доме обязательно должны быть, желательно две пары, на работу и на выход. Но в первую очередь, когда откроется эта лавка - «Каждому по потребностям»,  я, конечно, возьму там, для мамы, стиральную машину.  Говорят уже есть такие. С виду, как бочонок, только железный, с моторчиком. Наливаешь туда горячую воду, натираешь на терке кусок мыла, нажимаешь на кнопку, и все дела. Даже специальный валик у машины есть, чтобы белье после стирки от воды отжимать! То-то мама рада будет! Всем соседям разрешит у нас стираться! Стоп, а почему соседи должны у нас стираться? Они ведь тоже «каждые», и им тоже положено «по потребностям».  Это что, и им по благоустроенной квартире в центре? И по две пары сапог? И по стиральной машине? Здорово!!! А потом там можно будет взять… Так,  лучше об этом не думать. А  продукты? Это что, сгущенки сколько хочешь? И лимонада? И мяса? А еще можно будет в Москву каждый год летать, или на Черное море! А лучше каждый месяц! А зачем летать, если у меня появится потребность там жить?»      

Продажная судебная власть, коррумпированные чиновники, это то, что охраняется в Хабаровске, как зеница ока. Мои судебные мытарства с 2004г. по 2007г. по факту банкротства ОАО "Завод энергетического машиностроения ордена "знак Почета" Дальэнергомаш" закончились в пользу ОАО, почти одноименного с обанкроченным гигантом. Результат - обворованы акционеры, государство на 53 млн.р., а вот управляющий живет и здравствует с 726 млн. рублевыми активами. И все под надзором арбитражног суда, губернатора, налоговой... Спасибо журналистам за правду. В своё время таких честных людей не нашла. А Резник-избранник народа даже не соизволил отвечать на запросы...